Неточные совпадения
Тут непременно вы найдете
Два сердца, факел и цветки;
Тут, верно, клятвы вы прочтете
В любви до гробовой доски;
Какой-нибудь пиит армейский
Тут подмахнул стишок злодейский.
В такой альбом, мои
друзья,
Признаться, рад писать и я,
Уверен будучи душою,
Что всякий мой усердный вздор
Заслужит благосклонный взор
И что потом с улыбкой злою
Не станут важно разбирать,
Остро иль нет я мог соврать.
Стародум. Оттого, мой
друг, что при нынешних супружествах редко с сердцем советуют. Дело
в том, знатен ли, богат ли жених? Хороша ли, богата ли невеста? О благонравии вопросу нет. Никому и
в голову не входит, что
в глазах мыслящих людей честный человек без большого чина — презнатная особа; что добродетель все заменяет, а добродетели ничто заменить не может.
Признаюсь тебе, что сердце мое тогда только будет спокойно, когда увижу тебя за мужем, достойным твоего сердца, когда взаимная
любовь ваша…
Надобно
признаться, дева-родильница совсем не идет
в холостую религию христианства. С нею невольно врывается жизнь,
любовь, кротость —
в вечные похороны,
в Страшный суд и
в другие ужасы церковной теодицеи.
Как же мне было
признаться, как сказать Р.
в январе, что я ошибся
в августе, говоря ей о своей
любви. Как она могла поверить
в истину моего рассказа — новая
любовь была бы понятнее, измена — проще. Как мог дальний образ отсутствующей вступить
в борьбу с настоящим, как могла струя
другой любви пройти через этот горн и выйти больше сознанной и сильной — все это я сам не понимал, а чувствовал, что все это правда.
Мой дед был птичный охотник. Я спал у него
в большой низенькой комнате, где висели соловьи. Наши соловьи
признаются лучшими
в целой России. Соловьи
других мест не умеют так хорошо петь о
любви, о разлуке и обо всем, о чем сложена соловьиная песня.
С одной стороны она сознавала всю неприглядность, всю мелочность, всю суету такой неутолимой тщеславной жажды, стараясь не
признаваться в ней даже самой себе, объясняя свои поступки, для которых эта жажда была единственным рычагом, иными, более благовидными и даже высокими мотивами, как желание учиться,
любовь к ближним и тому подобное, а между тем, с
другой, чувствовала, что эта жажда растет, настойчивее и настойчивее требует своего удовлетворения, и «годы», выражаясь словами поэта, «проходят, все лучшие годы».
Из обращения Тейтча к германскому парламенту мы узнали, во-первых, что человек этот имеет общее a tous les coeurs bien nes [всем благородным сердцам (франц.)] свойство любить свое отечество, которым он почитает не Германию и даже не отторгнутые ею, вследствие последней войны, провинции, а Францию; во-вторых, что, сильный этою
любовью, он сомневается
в правильности присоединения Эльзаса и Лотарингии к Германии, потому что с разумными существами (каковыми
признаются эльзас-лотарингцы) нельзя обращаться как с неразумными, бессловесными вещами, или, говоря
другими словами, потому что нельзя разумного человека заставить переменить отечество так же легко, как он меняет белье; а в-третьих, что, по всем этим соображениям, он находит справедливым, чтобы совершившийся факт присоединения был подтвержден спросом населения присоединенных стран, действительно ли этот факт соответствует его желаниям.
Никто уже не сомневался
в ее положении; между тем сама Аннушка, как ни тяжело ей было, слова не смела пикнуть о своей дочери — она хорошо знала сердце Еспера Иваныча: по своей стыдливости, он скорее согласился бы умереть, чем
признаться в известных отношениях с нею или с какою бы то ни было
другою женщиной: по какому-то врожденному и непреодолимому для него самого чувству целомудрия, он как бы хотел уверить целый мир, что он вовсе не знал утех
любви и что это никогда для него и не существовало.
В эту-то увеселительную поездку к своему тестю и
признался граф Петр Васильевич своему
другу графу Стоцкому
в любви к своей невесте.
— Так как же быть? — начал хозяин. —
В моей первой
любви тоже не много занимательного: я ни
в кого не влюблялся до знакомства с Анной Ивановной, моей теперешней женой, — и все у нас шло как по маслу: отцы нас сосватали, мы очень скоро полюбились
друг другу и вступили
в брак не мешкая. Моя сказка двумя словами сказывается. Я, господа,
признаюсь, поднимая вопрос о первой
любви, — надеялся на вас, не скажу старых, но и не молодых холостяков. Разве вы нас чем-нибудь потешите, Владимир Петрович?
Мы подолгу говорили, молчали, но мы не
признавались друг другу в нашей
любви и скрывали ее робко, ревниво.
Все это, впрочем, разрешилось тем, что князь, кончив курс и будучи полным распорядителем самого себя и своего громадного состояния, — так как отец и мать его уже умерли, — на
другой же день по выходе из лицея отправился к добрейшей тетке своей Марье Васильевне, стал перед ней на колени,
признался ей
в любви своей к Элизе и умолял ее немедля ехать и сделать от него предложение.
Я решилась броситься перед ней на колени, отдать ей письмо, которое она потеряла, и
признаться ей во всем:
признаться во всех мучениях, перенесенных мною, во всех сомнениях своих, обнять ее со всей бесконечною
любовью, которая пылала во мне к ней, к моей страдалице, сказать ей, что я дитя ее,
друг ее, что мое сердце перед ней открыто, чтоб она взглянула на него и увидела, сколько
в нем самого пламенного, самого непоколебимого чувства к ней.
— И
любви к отечеству, — перервал полковник. — Конечно,
в этом вовсе не европейском поступке россиян есть что-то непросвещенное, дикое; но когда я вспомню, как принимали нас
в других столицах, и
в то же время посмотрю на пылающую Москву… то,
признаюсь, дивлюсь и завидую этим скифам.
Скоро мне сказали, что он
признался в любви одной из девушек, у которых жил, и,
в тот же день, —
другой. Сестры поделились между собою радостью, и она обратилась
в злобу против влюбленного; они велели дворнику сказать, чтоб проповедник
любви немедля убрался из их дома. Он исчез из города.